бегун

(no subject)

```
даже если покинешь гетто
                     гетто не покинет тебя
я морлок
        я воспитан серым забором
с лозунгом «ешь богатых»
в темноте среди фонарей
                      потерянные
закованные между
                кредитами и ипотекой
морлоки теряют сознание
                      в драках и пьянках
а днём хуячат —
               у морлоков дети
элои снимают челленджи
                      и передачи
их мир так достоин любви
миру элоев грозят
                налоги
                      левые
                           стачки
у морлоков есть
               заём до зарплаты
и долг в круглосуточной лавке
морлоки это свои

```
biohazard

Нургление

Пока весь мир смотрит на чудовищную эпидемию, поразившую одну миллионную население Китая со смертностью ажно в 3%, я решил слечь с диким кашлем. Прям адовым до рези в груди и головокружения.

biohazard

Снег

С точки зрения снеговиков снегопад — это выпадение плоти.

А реки для них? Наверняка лёд может выполнять для них функции скелета и зубов. Функции крови выполняет скорее всего густой раствор гипохлорита натрия. Но это значит, что снеговики боятся холода. Чудовищного космического холода, при котором стынут их сердца.

Жизнь снеговика протекает в ледяной утробе от рождения до смерти. Но когда ледяная утроба начинает таять, когда на реках разбавленной крови ломается костный каркас и жестокие лучи небесного ада размягчают их сильные тела, те из снеговиков, что успевают осознать правду пророчеств, те уходят в ледяные пещеры, высоко в горы, где мучаются от барических болезней и дефицита минералов, но продолжают жить. Ведь если они не доживут до зимы, кто слепит новых снеговиков?

И когда линия льда спускается до приречных долин, они спускаются вслед за ней, белая плоть медленно падает сверху. Одни лепят снеговиков, другие вырубают на речном льду «caro sanguis factum est». Они дряхлы и злая энтропия грызёт их ледяные кости, но они передают знания о горних чертогах, чтобы следующей весной новые спасители рода ушли в горы.
biohazard

(no subject)

Снилось очень странное. Македония, вроде наши дни. Я в командировке по работе (по нынешней) зачем-то приехал в Скопье делать ДЦ и обучать местных. В общем случайно наткнулся на местную ячейку революционеров. Помогал чувакам ставить какие-то защищённые дистры прыщей на ноутбуки. Но это всё мелочи. Самое странное во сне — глаголица и граффити под мостом через Вардар (тоже глаголические). Ещё там я умело стрелял из пистолета, нет, только из одной руки. Сон состоял из кучи связанных эпизодов. Запомнились не все, но например стычка с косоварами (где стрелял, собственно) отложилась вообще почти как воспоминание из реальной жизни. Если коротко — косовские мусульмане доебались до свиных колбас, которые мы жрали на улице, слово за слово, хуем по столу, два фрага взял, например.

шизофрения

Повседневная ебанина

Тушка заебала. Новое развлечение: тревожные сны с удушьем. Само собой сериальные. Сюжет последних трёх охуенен до восторга прост (нет). Если коротко: узкая длинная (почти как коридор) комната с бумажными оранжевато-коричневато-бежеватыми обоями, у стен старые советские книжные шкафы со стеклянными дверцами и полками, на которых уйма собраний сочинений из брежневской эпохи. Местами вместо шкафов обычные полки , тоже стеклёные, а под ними советские же пыльные диваны хрущоба стайл, обитые одноцветной саржой цвета грязного фельдгрюна. Где-то в середине комнаты у стены небольшой письменный стол, прямиком из предвоенных рассказов Гайдара: с растресканым лаком, царапинами, ящиками, пятнами туши и явными подпалинами от пролитой кислоты. С одного конца комнаты дверь, за которой практически коммунальный лабиринт с сапогами, швабрами, косыми табуретками, ну, представляете, я думаю, с другой окно. Старое, трёхсекционное, с форточкой на кривой защёлке. Под окном пачкающая белая батарея из 11-ти чугунных секций. В комнате я и девочка, с которой я занимаюсь репетиторством. Я учу её алгебре и физике, примерно уровня девятого класса. Девочка старательная, но понимания имеет мало. В комнате пыльно и душно, форточку не открыть, она намертво закрашена археологическими слоями побелки. Занятия идут по часам: полтора часа математики, перерыв на чай, полтора часа физики. Проходят они однотипно: девочка пересказывает параграф, который ей задан, я предлагаю ей задачи из пухлого пожелтелого задачника 49-го года, если математика, либо из не менее пухлого и пожелтелого, но 56-го, если физика. За окном сумеречное небо, крыши домов, лёгкий сухой снег шуршит по стеклу и подоконнику. Девочке не даются квадратные неравенства, я пытаюсь их объяснять, стрелки на часах движутся, люстра под потолком излучает токсичный желтоватый свет, дышать совершенно нечем. В какой-то момент девочка отвлекается и пристально смотрит на один из диванов. Она явно что-то видит, чего не вижу я, но я к этому привык. У девочки диагностирована подростковая шизофрения, хотя скорее всего галлюцинации связаны с небольшой миндалевидной опухолью в затылочной части. Не знаю откуда мне про неё известно, но я точно знаю, что это не онкология, а последствие перенесённого пару лет назад воспалительного заболевания. И я знаю, что здесь и сейчас это не лечится, нет ни знаний, ни технологии, нет даже элементарной томографии, которая показала бы эту опухоль. В целом, она ни была а что не влияет, её вырежут скорее всего во взрослом возрасте, она даже не оказывает влияния на способности, так как прогресс в математике и физике есть, то есть скорее всего сдать экзамены выйдет на твёрдую четвёрку, надо только заниматься. И да, я знаю, что на момент галлюцинации девочку лучше не трогать, так всё пройдёт быстрее, а время пока не поджимает, по задачам мы даже немного обгоняем программу.

Наконец девочка возвращается к тетради, там застрявшее на середине неравенство, надо найти знаки выражения в диапазонах и всё будет решено. До чая остаётся минут пять, когда она домучивает решение до победного, следующую задачу начинать смысла нет. За окном кто-то быстрым шагом скрипит по снегу в болоньевых ватных штанах, этот мерзкий звук шуршания болоньи пробивается сквозь стекло, от него зудит в ушах. Открывается дверь, заходит мама с подносом. Не её, моя. Она постарела с момента смерти, на голове платок, как в первые дни после химии. На подносе сахарница, две аляповатых белых кружки с невнятным рисунком и путерброды с варёной колбасой и сыром на выбор. Мама спрашивает как успехи, я пожимаю плечами. Духота страшная, но из коридора веет прохладой, становится легче. Со свежим воздухом в комнату залетают запахи мокрых простыней, замоченных перед стиркой в ванной, варёной курицы и землистый запах картофельных очисток. Я беру поднос, ставлю на стол, мама садится на один из диванов, надевает очки и берёт откуда-то книжку по садоводству. На страницах какие-то оккультные схемы, глаз выхватывает старофранцузский текст, как из алхимических учебников, с пятого на десяток понимаю, что это про подготовку почвы по лунному календарю, кажется расшифровка с египетских папирусов за авторством Шампольона. Дверь сама закрывается, я смотрю на часы, беру бутерброд с сыром, съедаю его, запиваю в два глотка и достаю с полки задачник по физике. На языке вкус маргарина, но это терпимо.

Пока я выбираю задачу под тему девочка старательно рассказывает про электромагнитную индукцию. Как на зло все задачи предполагают резонанс, а она их пока не готова решать. За спиной мама шуршит страницами своей садоводческой книги. Как-то слишком часто. Ощущение, что она не читает, а просто листает их. Наконец я нахожу подходящую задачу, даю девочке и засекаю десять минут на поиск самостоятельного решения. Духота страшная, почти удушливая, во рту, не смотря на чай, сухо, лоб влажный, веки немного горят. Я заметно устал, но впереди ещё долгий период занятий по физике, какого чёрта задача у девочки не идёт, я начинаю подсказывать решение, но она никак не понимает. У девочки снова галлюцинация, она смотрит на стену, медленно переводя взгляд. Ей не страшно, но как-то беспокойно, и это тревожное чувство передаётся и мне. Тревога с удушьем сочетаются так себе. У меня начинают дрожать руки. Я спрашиваю девочку что она видит, но речь получается невнятная, словно у пьяного, или как после инсульта. Я пытаюсь произнести вопрос снова, но лучше не становится, скорее наоборот хуже. Время словно ускоряется, девочка заворожённо смотрит на меня и грызёт ручку, я стал интереснее галлюцинации. Вдруг я понимаю, что страницы не шуршат сзади, оглядываюсь, а мама идёт к двери, у неё в руках здоровая чёрная книга по садоводству, и я точно уверен, что она была раза в два меньше. Воздух такой сухой и спёртый, что его не вдохнуть, он словно текучий, как глицерин, с противным привкусом сухой пыли. Сердце колотится, мама подходит к двери и говорит, что на сегодня время вышло. Я просыпаюсь.

Не очень коротко вышло, мда.

Вопщим, просыпаюсь я мокрый от пота, с бухающим, как отбойный молоток сердцем. И не то что страшно, а пиздец тревожно. Первые пару снов сюжет просто повторялся с незначительными корректировками, а в третий раз перед выходом из сна добавилась интересная деталь: из трещин на обоях выбегали и снова прятались маленькие чешуйницы. И их было как-то чудовищно много. И трещин в обоях и чешуйниц.

Крощ, что-то такое. И хуй знает что делать с этой ебаниной.
biohazard

Resurection

Кажется у ЖЖ появилось приложение ± адекватное современным требованиям. Может попробовать вернуться? Благо есть с десяток текстов для такого формата.

biohazard

25 лет назад отечественная психиатрия понесла невероятную утрату. Сложный трудноклассифицируемый…